Ричард Диминг - Коп из полиции нравов [Коп из полиции нравов. Шпион поневоле. Требуется секретарша. Весьма опасная игра]

— Не то, чтобы лучше уживаемся, дорогой мой, мы просто понимаем друг друга. Наша страна — шлюха или, может быть, содержанка. Мы зависим от других, чтобы продержаться на плаву и продолжать по привычке жить лениво и расточительно. Русские знают, что мы не укусим «руку дающего». В любом случае, мы все — профессионалы.

— Как насчет моего нового паспорта и бумаг?

Руперт с грустной улыбкой посмотрел на меня.

— Ты ведь шутишь, мой милый, верно?

Я отрицательно покачал головой.

— Мы можем сделать тебе новый британский паспорт, если захочешь, или отправить к хорошему специалисту по фальшивым документам. А что касается бумаг, тебе известно не хуже меня, что если ты туда попадешь, то и останешься там до конца света.

Не могу сказать, что это повергло меня в шок, — деньги были у меня, а пешке и не следует ждать большего. Руперт взглянул на свои тончайшие золотые часы на таком же тонком золотом браслете.

— Боже, наш лидер выступает по телевидению. Я должен посмотреть. Он может что-то сообщить, чего я не знаю.

Руперт встал и укутал свое коротенькое тельце пурпурной бархатной домашней курткой. Потом отодвинул панель на обитой шелком стене, и нашим взорам предстал большой телевизионный экран. Усевшись вновь, Квин стал нажимать кнопки на пульте дистанционного управления. Экран быстро засветился, и появился премьер-министр. Он выглядел мрачным, однако, как всегда, уверенным, и говорил о текущем финансовом положении страны.

Среди разглагольствований о кризисе, фунте стерлингов, торговом балансе и разнице в доходах он втиснул пересыпаемую благодарностями просьбу к «нашим старейшим союзникам», добавив, что с ними мы не всегда находим общий язык. Затем он швырнул кость нашим друзьям за железным занавесом, с которыми, как он сказал, у нас завязывается содержательный диалог. Особенно с бандой старика Тито.

Квин был прав. Наша страна проституирует. Наша империя канула в прошлое, а наш народ ленив по-прежнему. Мы умны, самобытны, связаны кастовыми предрассудками и малочисленны. Чем скорее мы почувствуем себя еще одной небольшой страной и забудем о ныне бесполезной роли мирового арбитра, тем лучше. Уже многие годы с нами никто не считается; именно осознание этого факта доставляет нам боль. В то же время всем прочим странам мы поставляем стиль жизни и общие тенденции, как и подобает образцовой маленькой шлюхе. Я же был просто сутенером, суетившимся ради некогда великой Британии между громыхающими оружием сверхдержавами, которые сегодня правят миром.

Закончив свою речь на мажорной ноте (курс фунта поднялся на несколько десятых, а национальный золотой запас не стал меньше), премьер-министр исчез с телеэкрана. Я встал и помог это сделать Веронике, которая уже изрядно набралась.

— Ну, нам пора. Спасибо, Сью, за ужин. Спасибо, Руперт, за выпивку и подарок, — я постучал по чемоданчику. — Это был самый памятный вечер в моей жизни, и в старости, впав в маразм, я расскажу обо все своим внукам, — если к тому времени операцию рассекретят.

Наш радушный хозяин проводил нас до двери.

— Не влипни в какую-нибудь историю, Филипп, по пути домой, мне бы не хотелось, чтобы ты потерял мои деньги. И если собираешься отдохнуть вместе с моей сотрудницей мисс Лом — обязательно дай знать, куда вы поедете.

Спускаясь по ступенькам, я обернулся и спросил:

— Я и сейчас работаю на вас?

— Ну, не совсем так, дружок. Я считаю, ты слишком нагло себя ведешь, чтобы заключать с тобой постоянный контракт. Но тот, который ты подписал перед поступлением в «Интернэшнл», к нашему удовлетворению, еще далеко не закончился. Если ты будешь паинькой, мы подумаем о его продлении.

Я показал ему язык.

— С тебя прощальный поцелуй, дружок.

Он захлопнул дверь, и мы, держась за руки, побрели к Белгрэйвия-сквер, чтобы найти такси. Дождь почти перестал, и водянистая луна пробиралась над Лондоном, скользя меж серых рваных облаков. Было тепло, и чемоданчик в руке поднимал мое настроение.

Мы встали на краю тротуара, напротив западногерманского посольства, наблюдая, как огибающие площадь автомобили проносятся по мокрому асфальту, тускло отражавшему свет уличных фонарей.

— Что будем делать, Фил?

Я пожал плечами. Ни намека на такси, словно мы были в перуанских джунглях, а не в центре Лондона.

— Потратить часть этих денег, я полагаю. Ты мне поможешь?

Она захихикала и поцеловала мне ладонь.

— С наслаждением.

— Ну, ты не слишком заводись.

Откуда-то вынырнуло такси; желтоватый фонарик на крыше показывал «свободен». Я выскочил на дорогу, неистово размахивая чемоданчиком, — и проклятые замки расстегнулись. Десятифунтовые купюры разлетелись по всей Белгрэйвия-сквер, устлав ее почти сплошным ковром. Казалось, мы собирали их целую вечность. Бог знает, что подумал о нас таксист, но когда мы приехали домой и снова пересчитали деньги, тридцатки как не бывало. Да я еще дал этому болвану пятерку на чай.

Майкл Холлидей Требуется секретарша

(пер. с англ. И. Кубатько)

Глава 1

В девушке было что-то неуловимое, выделявшее ее среди сотен подобных.

Джек Марлоу впервые увидел ее выходящей из зеленого автобуса, прибывшего из Лондона и остановившегося возле башни с часами на Хейгете. Джек возвращался после неудачной попытки убедить лавочника обновить страховой полис и был в дурном настроении. Ему уже поднадоело убеждать людей, которым всегда кажется, что любая страховка становится западней, уверять их, что он, как маклер, может предоставить любую нужную информацию и выбрать самую подходящую для них компанию.

Появление девушки изменило ход его мыслей.

Держалась та очень прямо, пышная грудь распирала пестрый жакет. Белоснежная блузка дополняла ансамбль; незнакомка держала чемодан, зонтик и большую сумку из крокодиловой кожи; чувствовала она себя немного неуверенно.

Марлоу направился к ней.

«Не может быть, чтобы именно с ней у меня была назначена встреча на одиннадцать, — подумал он. — Такого просто не бывает».

Девушка обернулась и взглянула на него.

В фас она была не хуже, чем в профиль, а кожа оказалась просто восхитительна. Но в золотисто-карих глазах таилась тревога. Тем не менее смотрела она именно на Марлоу.

Тот осмотрелся вокруг, поблизости никого не было. Когда Джек вновь посмотрел на девушку, страх в ее глазах исчез.

Джек ожидал, что она с ним заговорит, но этого не произошло, она лишь взглянула на часы, показывавшие без двадцати одиннадцать.

Марлоу прошел в метре от девушки, ощутил приятный запах духов от ее каштановых волос и белой кожи. Двое мужчин средних лет, тоже уставившихся на незнакомку, направлялись к ней.

Марлоу остановился у перехода, пропустил несколько машин, пересек улицу. Отсюда Хейгет смотрелся наилучшим образом: видны были старинные здания главной улицы — Хай-стрит — некоторые из которых, в тюдоровском стиле, прекрасно сохранились. Позеленевшие от мха крыши из красной черепицы выглядели величественно и достойно.

На противоположной стороне Марлоу обернулся.

Девушка исчезла, как, впрочем, и мужчины; солнце сверкало на скульптурах башни и золоченом циферблате часов. Марлоу зашагал по узенькой мощеной Баттл-Лейн и остановился перед высоким домом, где некогда помещалась лавка. Напоминавшие соборные, окна в частых переплетах пропускали достаточно света, но оберегали от любопытных взоров.

Медная табличка гласила:

Д. Е. МАРЛОУ

Страховой маклер 3-й этаж

Одной из причин, по которым дела шли неважно, было расположение его конторы на третьем этаже в доме без лифта. Впрочем, лифт бы не вписался в этот старинный дом, где лишь одна лестница соединяла этажи; на первом и втором было по две квартиры, кроме того, на втором помещалось «Спидиуорк секретариал бюро», а на третьем — контора Джека.

Когда он проходил мимо «Спидиуорк», слышен был стрекот пишущих машинок. Но из-за двери его бюро не доносилось ни звука.

Уходя, Джек закрыл ее на ключ, и при виде чего-то белого в почтовом ящике лицо его помрачнело. Возможно, неудачливый клиент. Открыв, он вошел и увидел визитную карточку.

БЕНДЖАМИН ЭЙНСУОРТ 14, Оулд Кестл-стрит Хейгет

— Ах, черт возьми! — выругался Марлоу и отшвырнул карточку, упавшую возле окна.

За его маленькой прихожей находилась удобная приемная с широким окном, выходящим на улицу. В отделанной лепниной комнате узкие паркетные дощечки поскрипывали под ногами. Там было два письменных стола: большой и маленький; две пишущие машинки, телефон и две картотеки мореного дуба. Огромная дубовая балка, потемневшая от времени, проходила по свежевыкрашенной в кремовый цвет стене. На каждом столе стояла настольная лампа, рядом — комфортабельные стулья, а глубокое кресло располагало к отдыху. Недоставало лишь секретарши.